Неточные совпадения
Когда ее
душа будет
в царствии небесном, она и там будет вас любить и там будет на вас
радоваться.
— Но, Костя, ты преувеличиваешь, — говорила Кити,
в глубине
души радуясь той силе любви к ней, которая выражалась теперь
в его ревности.
Он
в душе очень
обрадовался предложению своего приятеля, но почел обязанностию скрыть свое чувство. Недаром же он был нигилист!
И верите ли, ведь только для того ее дарил, чтобы посмотреть, как она,
душа моя,
обрадуется, вся покраснеет от радости, как станет мой подарок примерять, как ко мне
в обновке подойдет и поцелует.
Самгин не видел на лицах слушателей радости и не видел «огней
души»
в глазах жителей, ему казалось, что все настроены так же неопределенно, как сам он, и никто еще не решил — надо ли
радоваться?
В длинном ораторе он тотчас признал почтово-телеграфного чиновника Якова Злобина, у которого когда-то жил Макаров. Его «ура» поддержали несколько человек, очень слабо и конфузливо, а сосед Самгина, толстенький,
в теплом пальто, заметил...
Две бездны
в душе человека: глухое ничто, адское подполье, и Божье небо, запечатлевшее образ Господен. Ведома ему боль бессилия, бездарности: стыдясь нищеты своей, брезгливо изнемогает он
в завистливом и душном подполье. Но любовь спасающая дает крылья гениальности, она научает стать бедняком Божьим, забыть свое я, зато постигнуть безмерную одаренность травки, воробья, каждого творения Божия. Она научает всему
радоваться как дитя, благодарить как сын.
Я не думал тогда, как была тягостна для крестьян
в самую рабочую пору потеря четырех или пяти дней,
радовался от
души и торопился укладывать тетради и книги.
Возвращался он назад, по-видимому, с неспокойною
душой: когда
в Китае впервые попались ему на глаза записки Браутона, то он «
обрадовался немало».
— Авдотья Марковна, Авдотья Марковна! Раздираете вы
душу мою! — вскликнул Самоквасов. — Сам теперь не знаю,
радоваться вашим словам иль навеки отчаяться
в счастье и рáдости.
— Пора бы, давно бы пора Николаюшке парусами корабль снарядить, оснастить его да
в Сионское море пустить, — радостно сказал он Пахому. — Вот уж больше шести недель не томил я грешной плоти святым раденьем, не святил
души на Божьем кругу… Буду, Пахомушка, беспременно буду к вам
в Луповицы… Апостольски
радуюсь, архангельски восхищаюсь столь радостной вести. Поклон до земли духовному братцу Николаюшке. Молви ему: доброе, мол, дело затеял ты, старик Семенушка очень, дескать, тому
радуется…
То помни, Машенька, что ангелы небесные ликуют и
радуются, когда языческая
душа вступает
в ограду спасения, но все небесные силы
в тоске и печали мечутся по небу, ежели «приведенная»
душа возвратится вспять и снова вступит на погибельный путь фарисейский.
Это он хохочет, скачет, пляшет, веселится, что успел заманить не умевшего отчураться от его обаяний человека; это он
радуется, что завлек крещеную
душу в холодную пучину своего синего подводного царства…
Они вместе покучивали, и когда я, зайдя раз
в коттедж, где жил Фехтер, не застал его дома, то его кухарка-француженка,
обрадовавшись тому, что я из Парижа и ей есть с кем отвести
душу, по-французски стала мне с сокрушением рассказывать, что"Monsieur"совсем бросил"Madame"и"Madame"с дочерью (уже взрослой девицей) уехали во Францию, a"Monsieur"связался с актрисой,"толстой, рыжей англичанкой", с которой он играл
в пьесе"de се Dikkenc", как она произносила имя Диккенса, и что от этого"Dikkenc"пошло все зло, что он совратил"Monsieur", а сам он кутила и даже пьяница, как она бесцеремонно честила его.
Едва мать и отец успели снять с себя дорожные шубы, как
в зале раздался свежий и громкий голос: «Да где же они? давайте их сюда!» Двери из залы растворились, мы вошли, и я увидел высокого роста женщину,
в волосах с проседью, которая с живостью протянула руки навстречу моей матери и весело сказала: «Насилу я дождалась тебя!» Мать после мне говорила, что Прасковья Ивановна так дружески, с таким чувством ее обняла, что она ту же минуту всею
душою полюбила нашу общую благодетельницу и без памяти
обрадовалась, что может согласить благодарность с сердечною любовью.
Он мысленно пробежал свое детство и юношество до поездки
в Петербург; вспомнил, как, будучи ребенком, он повторял за матерью молитвы, как она твердила ему об ангеле-хранителе, который стоит на страже
души человеческой и вечно враждует с нечистым; как она, указывая ему на звезды, говорила, что это очи божиих ангелов, которые смотрят на мир и считают добрые и злые дела людей; как небожители плачут, когда
в итоге окажется больше злых, нежели добрых дел, и как
радуются, когда добрые дела превышают злые.
Князь Владимир, ничего не понимавший
в делах, не обратил на это ни малейшего внимания,
обрадовавшись переводу, освобождавшему его от власти его тестя, самое воспоминание о котором тяготило его
душу страшным кошмаром.
Сусанна до глубины
души обрадовалась такому предложению и на другой день, как только оделась, сейчас же пришла
в комнату gnadige Frau, где и нашла ковер повешенным, как ландкарта, на стену, и он ее первоначально поразил пестротой своей и странными фигурами, на нем изображенными. Она увидала тут какие-то колонны, солнце, луну, но gnadige Frau прежде всего обратила ее внимание на другое.
— Помилуйте! да у меня
в Соломенном и сейчас турецкий дворянин живет, и фамилия у него турецкая — Амурадов! —
обрадовался Павел Матвеич, — дедушку его Потемкин простым арабчонком вывез, а впоследствии сто
душ ему подарил да чин коллежского асессора выхлопотал. Внук-то, когда еще выборы были, три трехлетия исправником по выборам прослужил, а потом три трехлетия под судом состоял — лихой!
Ангельская-де
душа за нее молиться будет перед алтарем Всевышнего, грех и убиваться о них, великий грех, потому
радоваться надо, если кого
в младенческих летах Господь к себе призывает, тягостей жития этого нести не приказывает…
Он тогда еще был очень красивый кирасирский офицер,
в белом мундире, и я бог знает как
обрадовалась этому сватанью и могу поклясться перед богом, что первое время любила моего мужа со всею горячностью
души моей; и когда он вскоре после нашей свадьбы сделался болен, я, как собачонка, спала, или, лучше сказать, сторожила у его постели.
Груздев приехал перед масленицей и остановился
в господском доме. Петр Елисеич
обрадовался ему, как дорогому гостю, потому что мог с ним отвести
душу. Он вытащил черновые посланного проекта и торопливо принялся объяснять суть дела, приводя выдержки из посланной рукописи. Груздев слушал его со вниманием заинтересованного человека.
Лаврецкий отдавался весь увлекавшей его волне — и
радовался; но слово не выразит того, что происходило
в чистой
душе девушки: оно было тайной для нее самой; пусть же оно останется и для всех тайной.
Должно быть, очень глубоко мне тогда вошло
в душу настроение отца, потому что я и теперь часто вижу все один и тот же сон: мы все опять вместе,
в родном тульском доме, смеемся,
радуемся, но папы нет.
И Гете писал Гегелю: «Я всегда
радуюсь вашему расположению ко мне, как одному из прекраснейших цветов все более развивающейся весны моей
души». Гете
в это время было — семьдесят пять лет.
У мамы стало серьезное лицо с покорными светящимися глазами. «Команда» моя была
в восторге от «подвига», на который я шел. Глаза Инны горели завистью. Маруся
радовалась за меня, по-обычному не воспринимая опасных сторон дела. У меня
в душе был жутко-радостный подъем, было весело и необычно.
И проповедник предлагал своим слушателям пасть на землю и тоже плакать… Но плакать так не хочется! Хочется бегать, кувыркаться,
радоваться тому, что завтра праздник… Глаза мамы умиленно светятся, также и у старшей сестры. Юли, на лицах младших сестренок растерянное благоговение. А мне стыдно, что у меня
в душе решительно никакого благочестия, а только скука непроходимая и желание, чтобы поскорее кончилось. Тошно и теперь становится, как вспомнишь!
Всегда умиляло и наполняло
душу светлою радостью го, что у каждого человека есть свой ангел-хранитель. Он невидимо стоит около меня,
радуется на мои хорошие поступки, блистающим крылом прикрывает от темных сил. Среди угодников были некоторые очень приятные. Николай-угодник, например, самый из всех приятный. Ночью под шестое декабря он тайно приходил к нам и клал под подушку пакеты. Утром проснешься — и сейчас же руку под подушку, и вытаскиваешь пакет. А
в нем пастила, леденцы, яблоки, орехи грецкие, изюм.
Человек
радуется, когда тело его освобождается из плена или тюрьмы. Как же не
радоваться человеку, когда он освобождается от грехов, соблазнов и суеверий, которые держали
в плену его
душу?
Не лучше ли
радоваться тому, что бог дал нам власть не огорчаться тем, что с нами случается помимо нашей воли, и благодарить его за то, что он подчинил нашу
душу только тому, что
в нашей власти — нашему разуму. Он ведь не подчинил нашей
души ни родителям нашим, ни братьям, ни богатству, ни телу нашему, ни смерти. Он, по благости своей, подчинил ее одному тому, что от нас зависит — нашим мыслям.
Не понимали, что делалось
в моей
душе, и думали, что я тоже
радуюсь.
— А я только вчера из Варшавы, — говорил он Бейгушу, фланерски ухватя его под руку и направляя праздные стопы свои
в одну с ним сторону. — Ну,
душа моя, дела наши идут пока отлично! Наязд сконфужен, потерял и руки, и голову, и нос опустил на квинту!.. Варшава теперь чудо что такое!.. Эдакая пестрота, движение, чамарки, кунтуши, конфедератки, буты, то есть просто
душа радуется!.. Доброе времечко! Ну, а ты как?.. Что семейная сладость и прочее?.. а?
— Что делать стану?.. Революцию делать стану! Вот что стану!.. Чего привязался! — огрызнулся Ардальон,
обрадовавшись в глубине
души тому, что нашел подходящее словцо — и пошел ораторствовать на тему «революции».
И знать, что никогда не проникнешь
в эту
душу, никогда не будешь ведать, отчего она грустит, отчего она
радуется, что
в ней бродит, чего ей хочется, куда она идет…
В двух словах скажу вам, почтенный Михаил Александрович, что три дня тому назад получил добрейшее письмо ваше с рукописью. От
души благодарю вас за доверенность, с которою вы вверяете полезный ваш труд. Тут же нашел я, открыв письмо из Иркутска, и записочку доброго нашего Павла Сергеевича [Бобрищева-Пушкина].
Радуюсь вашему соединению…
Юсов. Мне можно плясать. Я все
в жизни сделал, что предписано человеку. У меня
душа покойна, сзади ноша не тянет, семейство обеспечил — мне теперь можно плясать. Я теперь только
радуюсь на Божий мир! Птичку увижу, и на ту
радуюсь, цветок увижу, и на него
радуюсь: премудрость во всем вижу.
Софья Николавна, уже с неделю прогостившая
в семействе своего мужа и сестер,
обрадовалась Чичаговым, как светлому празднику; пахнуло на нее свежим воздухом, отдохнули ее
душа и живой ум, и она проговорила с друзьями чуть не до полночи.
Вечером того же дня старик был счастлив необыкновенно. Он
радовался, что ему опять удалось сделать доброе дело
в пользу страны, которую он привык
в душе считать родною, и,
в ознаменование этой радости, ел необыкновенно много. С своей стороны, Анна Ивановна не могла не заметить этого чрезвычайного аппетита, и хотя не была скупа от природы, но сказала...
А так как я и сам при жизни любил, чтоб мой капитал имел обращение постоянное и быстрое, тс
душа моя может только
радоваться, что
в руках Прокопа он не прекращает своего течения, не делается мертвым.
— А, святая
душа на костылях!.. —
обрадовался Шабалин. —
В самую линию попал… Иди
в комнаты-то — чего тут торчишь? Я тебя такой наливкой угощу…
Сам Глеб Алексеевич от
души радовался этой перемене
в характере своей невесты, и даже сомнения насчет ее искренности, посещавшие его
в первое время, совершенно исчезли.
Глеб, подобно Петру, не был охотник «хлебать губы» и
радовался по-своему, но радость, на минуту оживившая его отцовское сердце, прошла, казалось, вместе с беспокойством, которое скрывал он от домашних, но которое тем не менее начинало прокрадываться
в его
душу при мысли, что сыновья неспроста запоздали целой неделей.
Ты бы поглядел, что бывает
в полную воду: дохнуть не даст, инда плечи наест! — с живостью подхватил приемыш, говоривший все это, частию чтобы подделаться под образ мыслей Захара, частию потому, что, сохраняя
в душе тайное неудовольствие против настоящей своей жизни,
радовался случаю высказать наконец открыто, свободно свое мнение.
Ину пору вершу-то вынешь из воды, насилу на плече унесешь, ну и благодаришь творца; инда душа-то
в тебе
радуется, как словно даже человек другой — лучше прежнего стал…
— Или, быть может, излишняя скромность мешает вам быть откровенным? Я не берусь проникнуть
в вашу
душу, Василий Иваныч; но если
в вас нет затаенной страсти, то вряд ли есть и равнодушие… Буду чудовищно откровенен. Равнодушию я бы
обрадовался, как манне небесной.
И
в самом деле, что может противустоять твердой воле человека? — воля — заключает
в себе всю
душу; хотеть — значит ненавидеть, любить, сожалеть,
радоваться, — жить, одним словом; воля есть нравственная сила каждого существа, свободное стремление к созданию или разрушению чего-нибудь, отпечаток божества, творческая власть, которая из ничего созидает чудеса… о если б волю можно было разложить на цифры и выразить
в углах и градусах, как всемогущи и всезнающи были бы мы!..
«Куда торопишься? чему
обрадовался, лихой товарищ? — сказал Вадим… но тебя ждет покой и теплое стойло: ты не любишь, ты не понимаешь ненависти: ты не получил от благих небес этой чудной способности: находить блаженство
в самых диких страданиях… о если б я мог вырвать из
души своей эту страсть, вырвать с корнем, вот так! — и он наклонясь вырвал из земли высокий стебель полыни; — но нет! — продолжал он… одной капли яда довольно, чтоб отравить чашу, полную чистейшей влаги, и надо ее выплеснуть всю, чтобы вылить яд…» Он продолжал свой путь, но не шагом: неведомая сила влечет его: неутомимый конь летит, рассекает упорный воздух; волосы Вадима развеваются, два раза шапка чуть-чуть не слетела с головы; он придерживает ее рукою… и только изредка поталкивает ногами скакуна своего; вот уж и село… церковь… кругом огни… мужики толпятся на улице
в праздничных кафтанах… кричат, поют песни… то вдруг замолкнут, то вдруг сильней и громче пробежит говор по пьяной толпе…
Чуждая политики
радовалась от
души и Ксения Яковлевна, тоже уже терявшая надежду на свидание с обрученным женихом и лишь поддерживаемая верой
в предсказание Мариулы.
Он
радуется, что
в своей колыбели
задушил змей, и любит показывать их, мертвых или умирающих!
Рославлев не понимал сам, что происходило
в душе его; он не мог думать без восторга о своем счастии, и
в то же время какая-то непонятная тоска сжимала его сердце; горел нетерпением прижать к груди своей Полину и почти
радовался беспрестанным остановкам, отдалявшим минуту блаженства, о которой недели две тому назад он едва смел мечтать, сидя перед огнем своего бивака.
Домна Осиповна по наружности слушала Бегушева весьма внимательно; но
в душе скучала и недоумевала: «Бог знает, что такое он это говорит: деньги — зло, пагубная сила!» — думала она про себя и при этом была страшно утомлена, так что чрезвычайно
обрадовалась, когда, наконец, часу
в четвертом утра экипаж Бегушева повез ее на Таганку.